Странная история

Третий вечер я сижу на полу среди разложенных по всей
квартире документов: читаю, выписываю, осмысливаю
В трех огромных папках с надписью «28-я школа» — не дипломы и
наградные документы.
В них письма, жалобы, докладные, служебные записки, протоколы
родительских собраний, отчеты комиссий и обращения инициативных
групп…
Все, чем жила школа последние полтора года…
артина у входа в школу наблюдалась живописная. Охранник не
пускал группу солидных людей — руководителей департамента
образования. Не возымело действия даже удостоверение,
предъявленное директором департамента Игорем Федоренко. Помогло
его спортивное прошлое. Отодвинув могучим плечом низкорослого
защитника (интересно, сможет ли он защитить детей от хулиганов?),
руководитель городского образования прошел наконец в
подведомственную ему школу…
Педколлективы школ не всегда живут
душа в душу. Конфликты, скрытые или явные, время от времени
сотрясают едва ли не любую школу. Но такого боя, который с
переменным успехом идет в краснодарской двадцать восьмой, не
упомнят и самые опытные работники образования города. Двадцать
восьмая — не самая благополучная школа города. Расположенная в
самом центре, на краснодарском «Арбате», она занимает здание
столь ветхое и убогое, что порой кажется: его легче снести, чем
как следует отремонтировать. Когда идешь по грязным лестницам,
пахнущим, пардон, мочой, заглядываешь в переполненные классы с
досками, обитыми резиной, — возникает полное ощущение, что ты
присутствуешь на съемках фильма о разрухе двадцатых годов. По
этой школе я хожу с твердым убеждением, что своего ребенка я не
отдала бы сюда ни за какие деньги. Может, такое же ощущение
создалось у нового директора школы Нелли Ивченко, назначенной в
апреле 1998 года. И Нелли Валерьяновна, засучив рукава, сразу же
принялась обустраивать школу.
Конфликт, как молоко в кастрюле,
закипал-закипал, да и вылился наружу. О нем уже знает и говорит
весь город. Заинтересованные стороны, как и сам школьный коллектив, разделились пополам. «Директора травят», — считают одни. «Директор, создавший ненормальную обстановку в школе, не может руководить коллективом», — уверены другие. Найти и прочитать интересные истории, статьи сложно, но если приложить усилия, то всегда можно найти что-то достойное внимания. В такой ситуации остается размышлять. Вот несколько фактов к размышлению. При анализе уровня социально-психологического
климата коллектива, проведенного педагогами-психологами МУО
«Детство», выяснилось, что, по мнению большинства респондентов
(то есть участвовавших в опросе), «в школе отсутствует
справедливое отношение ко всем членам коллектива, имеются
группировки с отсутствием понимания и расположения друг к другу,
в трудные для коллектива минуты эмоциональное единение не
происходит, уважительное отношение к мнению друг друга крайне
низкое».
В хозяйственных делах она преуспела настолько, насколько
вообще можно было преуспеть в ситуации тотального безденежья.
Однако школа — это не только и даже не столько материальная база.
Это еще и содержание образования, и моральный климат в
коллективе… Вот с последним, похоже, и вышли проблемы.
Вхождение руководителя в коллектив с самого начала сопровождалось
трениями. Объяснения этому у участников конфликта разные. Часть
педагогов упрекает Н. В. Ивченко в невыдержанности,
несправедливых действиях и создании напряженной обстановки. Сама
Нелли Валерьяновна считает, что она действовала излишне мягко, и
именно это привело к нездоровой атмосфере и травле директора. У
каждой стороны своя правда. Факты же таковы. прошлом году в
средствах массовой информации появились три критические
публикации о школе ј 28. Их названия говорят сами за себя:
«Деньги есть — отличник», «Большие ужасы маленькой школы», «Детям
делали уколы от сифилиса, а говорили, что от весеннего
авитаминоза». В школе действительно случился и сифилис, и скандал
с платными занятиями, проводимыми учителем, и конфликт по поводу
распределения нагрузки, и ликвидация учительской, и несчастный
случай на уроке, и аннулирование отгулов, и шум по поводу
медалей… Коллектив лихорадило так, что за год, с сентября
1998-го по сентябрь 1999 года, педагогический состав обновился на
45,2 процента — почти наполовину! Самое неприятное в болезни,
поразившей школу, было то, что она охватила буквально всех —
учителей, родителей, учеников. Жалобы и письма сыпались во все
инстанции — от мэра до Президента России. Одиннадцати-классники,
вовлеченные в битвы взрослых, жалостно писали в заявлениях, что
им предстоит «здавать» экзамены, и сообщали: «Мы результатами и
выводами данного собрания остались недовольны и просим также
поменять нам учителя…» В кипах бумаги, собранных в департаменте
общего и профессионального образования мэрии, столько, как
говорил Маяковский, «взаимных упреков, болей, обид», столько
грязи и гнева, что хочется запрятать это все подальше, вымыть
руки и забыть, как страшный сон.
Такой уровень показателей, по мнению специалистов,
свидетельствует о высокой степени социально-психологической
напряженности в коллективе. 46 процентов опрошенных выразили
различную степень неудовлетворенности микроклиматом в школе.
Самый большой процент негативных ассоциаций у членов
педколлектива (20,8%) связан со словом «директор»… Нелли
Валерьяновна утверждает, что с этими данными ее никто не
знакомил. Если это так, то обидно, потому что любой нормальный
руководитель, ознакомившись с подобной информацией, наверняка
серьезно задумается о верности выбранного пути. Возможно, дело
совсем не в излишней мягкости директора? Жалобы педагогов и
родителей в ее адрес полны просьб оздоровить обстановку в школе и
защитить интересы детей и учителей. елый год в школьный конфликт
были вовлечены едва ли не все высокие инстанции. Изведены
килограммы бумаги, истрачены десятки часов времени. Директору
школы объявлен строгий выговор, назначено служебное
расследование. В декабре прошлого года к числу не самых приятных
фактов из жизни школы прибавился еще один. Сотрудники городского
департамента образования, работая с документами, обнаружили
странные несоответствия. Одни и те же детские фамилии
фигурировали в списках разных классов, что порождало мысль о
мертвых душах. Зачем это было нужно? Количество детей в классах
напрямую связано с количеством классов, а значит, и часов, и
денег. Имели ли место нарушения на деле, до конца проверить не
удалось, ибо Ивченко, почувствовав опасность, буквально вырвала
документы из рук заместителя директора департамента С. В.
Логачевой, заперла их в сейф, сказала твердым голосом: «Мне
плохо» — и со следующего дня ушла на больничный. Впрочем,
больничными в 28-й никого не удивишь: случались здесь у учителей
и гипертонические кризы, и другие болячки — по странному
совпадению, после бесед с директором… После последнего
разговора с директором в прошлом году «в отставку» со своих
постов подали и двое завучей — двое из шести…
«Мы соберем тысячу подписей родителей в защиту директора
школы», — пишут одни. «Директор вершит свои неблаговидные дела,
педколлектив унижен и запуган», — сообщают другие. В ходе
эпистолярных баталий крепчает стиль и оттачиваются выражения. Как
на ринге, боксеры полны решимости бороться до конца. Вот только
вопрос — до чьего конца? И можно ли будет в этом случае говорить
о чьей-нибудь победе? И не будет ли эта победа пирровой? Не
терплю, когда за личными амбициями забывают о главном. Ненавижу,
когда вольно или невольно втягивают в конфликты детей и
манипулируют родителями. Несколько человек, хорошо относящихся к
директору Ивченко, уверяли меня в том, что человек она
интеллигентный и мягкий, а сейчас ее просто «довели». Сожалею,
что не встретилась с ней раньше — возможно, Нелли Валерьяновна и
впрямь здорово изменилась. Сейчас у нее горят глаза, она
обращается в прокуратуру, наш с ней разговор начался с обещания
встретиться в суде… Каждый защищается по-своему. Загнанный в
угол начинает кусаться — это правда. Только до чего уже надоели
все эти ринги в школьных стенах! Когда, наконец, боксеры и борцы
превратятся в педагогов, научатся слушать и слышать друг друга,
любить детей и понимать их?
В декабре мы шли с Нелли Валерьяновной по школьным коридорам.
Навстречу — заплаканная девочка. Ивченко, не обратив на нее
внимания, увлеченно показывала, где удалось отремонтировать
кабинеты. Мы вошли в медпункт. Медсестра возилась с бледной
девушкой. — Вот и здесь нам удалось кое-что отремонтировать, —
продолжала рапортовать директор, не обращая внимания на
ученицу… Нелли Валерьяновна сегодня боксирует с завязанными
глазами. Цель у нее одна — добиться во что бы то ни стало
возвращения в директорский кабинет. Иногда мне даже хочется,
чтобы она туда вернулась. Потому что понять, что дальше Ивченко
будет делать на своем посту в такой ситуации, просто невозможно.
Хотя, наверное, она найдет, кого вызвать на ринг. Бои
возобновятся.
Тем более не затихнут они и в случае ухода Ивченко — по
крайней мере сразу. Обещанные «тысячи» подписей будут собираться
со страстью. В ответ им полетят новые бумаги… Бог мой, эти бы
силы, да на благое дело! Почему другим удается жить просто и
мудро — учить детей, писать диссертации, не заляпываться по уши,
а бокс наблюдать только по телевизору… И еще одна мысль не
оставляет меня: а есть ли сегодня у Нелли Валерьяновны любимые
ученики? И что она читает по вечерам: Сухомлинского или Уголовный
кодекс?

Запись опубликована автором в рубрике News.