Поликарбонат для навесов и крыш

Решать судьбу Манежа собралась в минувшую пятницу вся
архитектурно-чиновничья элита Москвы. Обсуждение на общественном
градостроительном совете во главе с мэром Лужковым выдалось бурным — пару
раз Манеж едва не приговорили к стеклянной крыше и металлическим
конструкциям под кровлей. Однако в конце концов погорельцу было велено
возродиться в прежнем облике и сущности. Единственное, от чего не удалось
отвертеться бывшему тренировочному залу для выездки, — так это от
подземного гаража.
«Крыша ХIХ века без слуховых окон, как голова без волос».
Зеленая двускатная крыша с парой плотных рядов слуховых окон оказалась
самым слабым местом Манежа. Когда-то на нее уже покушались — в самом
первом, полузабытом проекте реконструкции было предложено сделать ее
прозрачной. Затем общественный совет отклонил эту идею. В пятницу она снова
всплыла — пожар не оставил от крыши ничего, кроме чертежей, расчистив поле
для фантазии.
— Надо раскрыть эти просторы, — убеждал собравшихся Василий Мороз, глава
ОАО «Моспромстрой», генподрядчика реконструкции Манежа. — Крышу надо
сделать прозрачной. Вот, посмотрите (показывает аудитории кусок пластика) —
это поликарбонат. Такую крышу можно очень быстро организовать и даже
утеплять не надо. (Подробнее: поликарбонат цена)
Мысль осовременить крышу подхватили архитекторы Юрий Платонов и Юрий
Григорьев — правда, в порядке компромисса предложили «опрозрачнить» только
часть крыши.
— Я вот только не понимаю, зачем здесь так много слуховых окон? —
неожиданно задумчиво произнес Лужков. Ему явно не давала покоя мысль о
сквозняках, способных мгновенно раздуть любой пожар, как и получилось
неделю назад.
Исследователь творчества Бове Дмитрий Кульчинский и директор института
искусствознания Алексей Комеч по очереди деликатно объяснили главе совета,
что «слухи» нужны были для проветривания чердака и поддержания нужной
влажности, и вообще — это памятник архитектуры, и «крыша ХIХ века без
слуховых окон — это как голова без волос». Убедили. Лужков предложил
компромисс, который и был принят: сделать крышу сплошной, зеленой и с
фальшивыми слуховыми окнами в виде аппликаций, чтобы и исторический вид
сохранить, и пожарных порадовать. «Если бы это был не Манеж, я бы с тобой,
Василий, согласился, — с явным сожалением прокомментировал Лужков. — Но
здесь крыша должна быть исторической».
Перекрытия открыть для обзора и пропитать негорючим составом!
Что делать с благополучно сгоревшими деревянными фермами Бетанкура,
договорились на удивление быстро. Главный архитектор Москвы Александр
Кузьмин предложил было два варианта перекрытий: установить кровлю на
простые металлические конструкции, как на вокзале, или же воссоздать их из
клееного дерева. Но все дружно проголосовали за дерево.
— Я всегда жалел, что мы не показываем красоту перекрытий, — мечтательно
добавил мэр. — Пару раз лазил туда, любовался и даже попросил убрать часть
потолка, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть снизу. Но пришлось его
быстро снова закрыть — слишком уж они были ветхие. Теперь можно
восстановить это кружево из клееных конструкций — у нас есть фирмы, которые
будут рады это сделать. Да, и обязательно надо пропитать негорючим
составом!
Дискуссии разгорелись вокруг потолка — каким его делать и делать ли
вообще. Александр Кузьмин предложил устроить натяжной «в дырочку» —
воздухопроницаемый и полупрозрачный. Но даже такой символический вариант не
устроил большинство собравшихся — все загорелись желанием выставить наконец
злополучные фермы, пусть даже и сделанные не из цельного 45-метрового
корабельного леса. На том и порешили.
«Где один подземный этаж, там и два, Манежу уже не повредит».
За освоение подземелья под Манежем высказались даже два вечных
антагониста — Лужков и Комеч. Правда, мэр требовал устроить два подземных
этажа: один для технических служб и запасников, которых выставочному залу
всегда не хватало, второй — для парковки автомобилей. По его мнению,
шестиметровой глубины фундамента Манежа как раз на это хватит. Алексей
Комеч против гаража категорически возражал: «Люди как ездили на выставки,
так и будут ездить, и найдут, куда поставить машину». На этом месте Юрий
Лужков впервые пришел в ярость:
— Как вы, Алексей Ильич, думаете, можно потерять невинность дважды? —
вопросил он. — Где один этаж, там и два. Манежу это не повредит.
Зато полностью согласился с Комечем («я с легким изумлением замечаю
сходство наших позиций») в другом — надо оставить открытым один из торцов
Манежа, не застраивая его изнутри административными помещениями, — «это
действительно очень красиво».
Кроме того, было решено отказаться от восстановления полукруглой ротонды
— она находилась в центре фасада, выходящего на Александровский сад. Когда
по Манежной улице в 30-е годы прошлого века пускали трамвай, ее снесли.
Воссоздавать ее посчитали лишним — «пусть Манеж останется бесконечно
длинным зданием».
Глядя на столь благостное развитие событий, слово взял Михаил Швыдкой и
предложил добавить федеральных денег на реставрацию — «скажем, миллионов
триста». Правда, несколько раз уточнил, что только на реставрацию («новое
строительство на территории памятника запрещено») и только в следующем году
(«бюджет этого года сверстан»). «Спасибо, конечно, — отвечал мэр. — Но мы
собираемся закончить работы ко Дню города (1 сентября)». Тем более что, по
словам Лужкова, сумма в 100 миллионов долларов на восстановление,
прозвучавшая сразу после пожара, завышена минимум на треть.

Запись опубликована автором в рубрике News.