24 октября 2007года. Пять лет назад случился Норд-Ост.

912 заложников, из которых 128 потом умрут. 116 от применения газа.
Они дали газ. Я тогда подумал: неужели удушающий? Тела — безвольные, надутые.
Комитет Государственной думы по охране здоровья направил запрос в Министерство здравоохранения России о том газе.
«Министерство здравоохранения не вправе сообщать какие-либо сведения о свойствах газа, примененного во время проведения контртеррористической операции в Москве по освобождению заложников 26 октября, поскольку эти сведения относятся к государственной тайне», — вот ответ министра здравоохранения Юрия Шевченко на запрос из Госдумы.
Тайна у нас государственная.
Нашу тайну нарушили… немцы. Они боролись за жизнь двух своих соотечественников, оказавшихся в тот театральном центре на Дубровке. Они заявили, что им удалось идентифицировать тот газ. Это фентанил, наркотическое вещество.
Вот и вся тайна. И медики из США тут же подтвердили подозрения немецких врачей.
Это тайна от своих. От своего народа. Остальные уже в курсе.
Фентанил — синтетический наркотик. Он подобен морфию и героину. Применяется во время хирургических операций для обеспечения обезболивания. Помимо своего прямого действия, он угнетает дыхание, вплоть до остановки и вызывает спазм дыхательных путей. А еще он замедляет работу сердца, вызывает тошноту и рвоту. Возможно еще и развитие печёночной колики, задержки мочи и кала, косоглазия.
По своим свойствам фентанил сходен с морфием, однако, в чистом виде, он обладает значительно более сильным действием.
Получил его в больших дозах и стал инвалидом.
Вот, значит, по какому поводу пять лет тому назад волновалось наше здравоохранение. Газ медицинский. Международных норм по применению отравляющих веществ мы не нарушили. Мы нашли газ, не попадающий под эти нормы. Медицинский.
И предложить такой газ мог только медик. Причем, медик, у которого он имеется на складах.
Одно дело дать фентанил на операционном столе — рядом анестезиолог будет стоять, и совсем другое — наполнить им тысячеместный концертный зал. Там анестезиологов нет. Зал негерметичный, газ дадут с запасом. С большим. С колоссальным. Лить будут — пей, не хочу.
Вот это тайна!
Позже помощник министра здравоохранения России Александр Жаров поведает всему миру, что «причиной гибели многих заложников после штурма явилось ослабленное состояние их здоровья и хронические болезни. Заложники находились в закрытом помещении, у них ощущался недостаток кислорода. Организм был обезвожен и не получал необходимой медикаментозной поддержки. Кроме того, стрессовая ситуация крайне отрицательно повлияла на иммунитет людей».
Так это ж сразу было ясно. Родственники о каждой болячке сообщили заранее.
А реанимировали их с помощью препарата «Налоксон».
По словам Жарова, «недостатка в препарате не было».
Вот и вся организация!
Их, полумертвых, покидали в машины скорой помощи и повезли через весь город в больницы министерства здравоохранения.
Зачем? Чтоб помощь оказывать. Некоторых везли больше часа. Они так и не дождались помощи.
Вот скажите мне, зачем вести куда-то, если на месте можно развернуть армейские палатки. Есть специальные армейские палатки для таких дел. Там сто человек положить под капельницу на месте можно. В каждой палатке. В них тепло. Плюс двадцать пять. И у каждой койки можно поставить медика. У каждой капельницу по медику. Не гору к Магомеду двигать, а Магомеда к горе.
Палатки ставятся в считанные минуты. На то есть и специальный норматив.
Вот только принадлежат они не медицине. Это армейские палатки.
И в МЧС они должны быть.
Почему это не было сделано? Что не так? Министерство здравоохранения захотело стать единственным спасителем? Будущие награды, что ли там все, делили?
Хочется верить, что это не так.
Хочется, но не верится.

Александр Покровский, писатель