Человек на обочине

Мы много говорим о потерях, связанных с бездарным
реформированием экономики, критическим уровнем ее падения,
опасным снижением уровня жизни. Размах преступности представляет
угрозу безопасности самого государства. Но есть еще одна потеря,
которая не находит отражения в статистических сборниках. Мы во
многом утратили то, что всегда было отличительной чертой россиян:
сострадание, дружеское участие, стремление помочь ближнему в
трудную минуту.
НАПЕРЕД НЕ ЗАГАДЫВАЙ.
Недавно мне пришлось съездить по редакционным делам в одно из
хозяйств Подмосковья.
В Псарьки добрался где-то во второй половине дня. Пока выпили
чайку, поговорили — короткие зимние сумерки начали быстро
сгущаться. В обратный путь я отправился, когда в окнах домов
зажглись огни.
Ехать ночью — не лучший вариант. Поток машин из Москвы в это
время возрастает. Почти никто из водителей не выключает дальний
свет. И уже через несколько километров приходится напрягать
зрение, чтобы не вылететь на обледеневшую обочину. Добраться бы
до Балашихи, а там уже недалеко.
Только подумал об этом, чувствую — двигатель глохнет. Пробую
запустить его, используя накат, но ничего не получается. Делать
нечего — съезжаю на обочину.
Что же касается конкретно этой и других подобных ситуаций, то
надо, конечно же, по возможности уменьшать пространство для
нравственных подвигов — через рационально организованный сервис.
Ни в одной из западных стран невозможно даже представить картину,
подобную описанной выше. И не потому только, что люди там более
великодушны, чем у нас. На всех трассах Италии, к примеру,
установлены телефонные аппараты. Случилась поломка — снимаешь
трубку и вызываешь «Скорую помощь». Через 10-15 минут около твоей
машины будут ангелы-спасители. Если можно, отремонтируют на
месте, а нет — доставят твой автомобиль в в москве автосервис. Все это
обойдется водителю минимальными потерями денег и нервных клеток.
ЧТО ЖЕ ВЫ ВСЕ МИМО?
Теперь главное — найти неисправность. Тусклая лампочка под
капотом давала слишком мало света, и луна, как на грех, куда-то
скрылась. Пробую на ощупь провода зажигания. Все сидят плотно.
Стал выворачивать свечи. И тут коснулся крышки трамлера — едва
руку не обжег. Снимаю крышку, так и есть — распределитель
зажигания, в просторечии — «бегунок» раскололся. Запасного,
конечно, нет.
Начинаю «голосовать». Мимо меня, не снижая скорости,
проносятся иномарки, тяжелые фуры, «Жигули» и «Волги». Все
спешат, всем некогда. С полчаса пританцовывал я на морозе, и вот
наконец один «жигуленок» притормаживает.
Молодой парень подошел:
— Загораем?
— Бегунок полетел. Не найдется запасного? — спрашиваю.
Парень молча заглядывает под капот.
— Э, да у тебя не только бегунок, — говорит, — пружинка с
кулачка куда- то улетела.
Действительно, я и не заметил сразу. Куда же она делась? Полез
с переноской под машину, да разве найдешь — на обочине снег
рыхлый, грязный.
— Буксировать надо, — заключает парень. — Сколько дашь, если
до кольцевой дотащу?
— У меня с собой всего стольник, — честно признаюсь.
— Ты че, смеешься? Стольник… Тут, брат, сотней «зеленых»
пахнет, — парень повернулся и пошел к своей машине.
Мороз меж тем все более напоминал о себе. В салоне машины
температура стала такой же, что и на улице. Оставался один способ
согреться — бегать на короткие дистанции около моего застывшего
стального коня. Поднятая рука, увы, не трогала сердца «коллег» —
водителей пролетавших мимо авто. Напрасно я выскакивал на
проезжую часть, махал шапкой. Я представлял, как тепло и уютно в
салонах проносящихся мимо машин. И в душе закипала то ли злость,
то ли обида на тех, кто не хочет даже остановиться на мою
просьбу. Наконец впереди замигали сине-красные всполохи, и
показался автомобиль с маячком на крыше. Милицейская.
— Нет возможности остановиться, — раздался вдруг металлический
голос из динамика, установленного на автомобиле. И машина,
которую, казалось, послал мне, прозябшему, сам Господь, тоже
промчалась на высокой скорости. Либо сидящие в ней гнались за
бандитами, либо везли большое начальство, либо по делам своим
куда поспешали.
Сжалился надо мной в конце концов водитель грузовика. Но ни у
него, ни у меня не оказалось троса, чтобы буксировать мою машину.
— Как же ты без буксира ездишь? — укорил меня шофер. — Зима
уже, всякое в дороге может случиться.
— Я за город не езжу, тем более зимой, — пролепетал я в свое
оправдание. — Это сегодня случай вышел.
— Околеешь здесь, — посочувствовал он мне, — закрывай машину.
Я тебя до Балашихи довезу.
— Так ведь раскурочат всю.
— Ну тогда как знаешь.
КАК «ДРУЗЬЯ» ВОДИТЕЛЕЙ ПЕКУТСЯ О НАС.
До костей, кажется, промерз, когда на дороге в очередной раз
темное небо располосовала милицейская мигалка. Выскакиваю на
проезжую часть. Ага, подействовало! Передо мной тормозит синий
«жигуленок» с крупными белыми буквами на капоте: «ДПС».
— Что случилось? — спрашивает через опущенное стекло служитель
порядка на дороге. В полумраке салона трудно определить, сколько
звездочек на погонах.
— Выручайте, — говорю. — Беда у меня.
— Садитесь в машину.
На заднем сиденье оказался еще один пассажир с автоматом и
бляхой гаишника на груди.
— Документы покажите, — проговорил тот, что сидел рядом с
водителем, по-видимому, старший в экипаже.
Я негнущимися пальцами торопливо достал права и техпаспорт.
Пока шел досмотр документов, рассказал о том, какая беда постигла
меня в дороге.
— Не могли бы вы меня взять на буксир? — заискивающе попросил
бравых работников ГАИ, или по-нынешнему — ГИБДД.
— Исключено, — был мне ответ. — Не положено.
— Мы можем вызвать эвакуатор, — предложил сосед. — Но это
обойдется вам в копеечку. Николай, ты не знаешь, сколько сейчас
берут за эвакуацию?
— Салтыковские не меньше двух тысяч, — повернулся к нам
старший экипажа. — Московские 800 рублей. Но они дальше чем на 15
кэмэ от кольцевой дороги не ездят.
— Простите, вы не из нашего, Перовского отделения? — попытался
я расположить к себе собеседников.
— Нет. Мы из пятого батальона, — проговорил тот, что сидел
впереди. — Ну ладно, батя. Некогда нам. Пробуй остановить
какой-нибудь грузовичок.
Покидая машину, я «поблагодарил» гаишников за добрый совет и
за то, что хоть немного согрелся в их уютном «жигуленке».
Удивительное дело — казалось бы, о нас, водителях, в последнее
время власти проявляют неустанную заботу, а мы оценить этого не
можем. Взять те же эвакуаторы. Раньше о них и помина не было. А
сейчас — пожалуйста. Цены вот только за эту «услугу» таковы, что
пропадает всякое желание воспользоваться ею.
Совершенно очевидно, что тариф этот не связан с затратами
фирмы на транспортировку вышедшего из строя автомобиля. Подход,
видимо, иной, продиктованный дикими принципами нашего рынка: раз
человек оказался в безвыходном положении, он последнюю рубашку
снимет, чтобы выбраться.
Другого объяснения я, например, не нахожу.
ЕСТЬ МУЖИКИ В РУССКИХ СЕЛЕНИЯХ?
Потеряв всякую надежду остановить мчащиеся мимо автомобили, я
хотел уже бросить свою «ласточку» на дороге и пешком добираться
до поста ГАИ, что у Старой Купавны. И тут совершенно неожиданно
около меня остановился видавший виды «Москвич». Из кабины вышел
моих лет мужчина.
— Что, загораем? — проговорил он, протягивая руку.
Поздоровались. Узнав, в чем дело, Василий Егорович, так звали
моего спасителя, предложил: «Я тебя дотяну до своего дома. Тут
недалеко, в Новой Купавне живу. Там у меня в сарае барахла много,
что-нибудь подберем».
Буксирного троса у Егорыча тоже не оказалось, но была веревка
в багажнике. Скрутили ее вдвое, привязали к моей машине.
— Тронемся потихоньку, — скомандовал мой новый знакомый. — А
то вишь, как холодает. Мороз, будто в Сибири.
Остановились мы у большого кирпичного дома с высокой оградой и
тесовыми воротами.
— Теперь спешить некуда, — заявил Василий Егорович, — пойдем
для начала в дом, чаем согреемся. Закоченел ты, паря, смотрю,
весь.
Над почтовым ящиком, прибитым к воротам, черной краской был
выведен номер дома и фамилия жильцов — Калмыковы. Внутри жарко
натоплено. Хозяйка быстро приготовила чай, поставила баночку с
медом.
Уловив в разговоре Василия Егоровича знакомое словцо «паря», я
не удержался, спросил откуда он родом?
— В Омской области жили, — пояснил Егорыч. — Сюда к сыну
приехали.
— Земляки, значит, — обрадовался я.
— Так ведь все мы на одной Земле живем, — мудро заметил
Егорыч.
В сарае, который служил одновременно и гаражом, было несколько
чемоданов, набитых старыми болтами, деталями. Василий Егорович
долго копался в них, наконец решительно заявил.
— Что мы роемся в этом мусоре — тут же недалеко новый
автосалон открыли. Магазин там работает круглосуточно. Смотаемся
туда, купишь, что тебе надо.
— С деньгами у меня туго, Василий Егорович, — говорю.
— Да ладно. На запчасти-то хватит? А то я возьму у старухи
своей.
Не обеднеем. Вернешь как-нибудь.
По пути домой я думал о том, что и сам много раз проезжал мимо
голосующих у обочины водителей, не задумываясь, каково им ждать
помощи. Что же гонит нас мимо друг друга? Да, это и преступный
беспредел на дорогах сделал нас осторожными.
Но не только в этом дело…
Проблема, как мне кажется, выходит за пределы ситуации
«опасная ночная дорога — сломанный автомобиль». Бывает, что
человека выбрасывает на обочину жизни, а мы точно так же
«проносимся» мимо…

Запись опубликована автором в рубрике News.