19 июня состоялся Круглый стол по ЕГЭ

В четверг, 19 июня, петербургская «Оборона» провела очередной Круглый стол, на этот раз — посвященный проблемам Единого Государственного Экзамена. В Круглом столе приняли участие Максим Иванцов, учитель обществознания и ответственный секретарь Петербургской «Обороны»; Наталья Евдокимова, экс-депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга и ответственный секретарь Петербургского Правозащитного Совета; Иосиф Скаковский, учитель литературы и пресс-секретарь петербургского СПС; Татьяна Ефремова – учитель биологии и права, координатор программ центра правового и гражданского образования «Живое право»; Яна Теплицкая, выпускница школы и активист «Обороны». Заседание Круглого стола вела член КС петербургской «Обороны» Мария Говорова.

Конспект обсуждения

Мария Говорова: К сожалению, представители Комитета по образованию не приехали (возможно, обиделись на «Оборону» за акцию в защиту неформалов).

Только что прошел ЕГЭ. Скоро он окончательно станет обязательной для всех системой оценки качества образования. Хотя говорить о том, что все вопросы решены и ЕГЭ является абсолютным благом – преждевременно.

Основные аргументы, которые высказывают в поддержку ЕГЭ, следующие: ЕГЭ обеспечивает объективную оценку знаний; ЕГЭ снижает нагрузку на выпускников, объединяя выпускные и вступительные экзамены; ЕГЭ снижает коррупционную нагрузку.

Наталья Евдокимова: Во-первых, при ЕГЭ идет чисто механическое заполнение клеточек. Работает совсем другая область мозга, чем при общении с преподавателем. Главную роль играет не творчество, а скоростное заполнение клеточек. Во-вторых, не зная предмета, но обладая хорошей логикой, вполне можешь выбрать правильный ответ из предложенных вариантов.

Почему механическое выявление знаний ученика – объективная оценка, а педагогический личностный подход – необъективная? Когда я сдавала экзамены в Корабелку, замечание преподавателя, что работу можно выполнить лучше (при этом он ничего не подсказывал), позволило мне сдать экзамен на отлично.

Снижение нагрузки на выпускников, да, происходит – но за счет ухода творческого начала.

Снижение коррупционной составляющей? За одно и то же количество баллов в Вузе могут совершенно разную оценку назначить. Олимпиады внутривузовские – тоже сложный вопрос, так как можно быть натасканным на вопросы олимпиады, можно и заранее список вопросов получить… Преподаватели пути улучшения своего материального благосостояния все равно найдут.

Преимущества ЕГЭ, таким образом, имеют внутренние дефекты. ЕГЭ не должно вводиться автоматически, а только после доработки с учетом замечаний преподавателей и учеников.

По гуманитарным предметам ЕГЭ вообще нельзя вводить, здесь нужно видеть, как ученик говорит, мыслит, реагирует…

Мария Говорова: Да и говоря о точных науках, разным Вузам требуются разные аспекты математики, например.

Максим Иванцов: К сожалению, сейчас мы не знаем, что нас ждет в будущем году, какие там будут экзамены, нам обещают сообщить только осенью.
Что касается поступления по результатам ЕГЭ в Вузы – большинство Вузов или устанавливают совсем низкий проходной балл – и все проходят через собеседование – или, напротив, очень высокий балл – и поступают тогда по результатам олимпиад. И представители государства говорят о необходимости дополнения ЕГЭ олимпиадами, целевыми наборами… И потому коррупционная система никуда не исчезает.

Мария Говорова: Да, внутривузовская олимпиада – фактически, завуалированная взятка.

Татьяна Ефремова: Я учитель права и биологии, в этом году мой 11 класс прошел ЕГЭ; также .

У нас в стране 2 тенденции. Первая – всеобщее среднее образование, мы обязаны всех брать в 10 класс. И вторая – повсеместное и обязательное введение ЕГЭ с достаточно высокими критериями оценки.

Поскольку в 10 класс поступают все – большие проблемы со сдачей ЕГЭ. Многие не смогут сдать и будут искать другие пути. За 70 тысяч рублей ответы на все варианты ЕГЭ можно в метро купить.

Иосиф Скаковский: Криминальная составляющая ниоткуда не уйдет, она всегда останется.

Татьяна Ефремова: К введению ЕГЭ по всем предметам мы не готовы, прежде всего материально. В мае из-за ЕГЭ несколько дней школы не учатся – когда в них проводятся репетиции ЕГЭ, сам ЕГЭ. Если по всем предметам ввести ЕГЭ – будем ли вообще в мае учиться? Возникают проблемы для родителей, которым куда-то надо пристраивать детей в эти дни.

Иосиф Скаковский: Также отвлекаются и преподаватели на проверку ЕГЭ.

Татьяна Ефремова: Возникают проблемы и с материальным оснащением школ, они для проведения ЕГЭ должны предоставлять определенным образом оборудованное помещение. Школа оказывается в вилке.

Ребятам должен быть дан выбор, как сдавать. В 9 классе у меня есть девочки, которые хорошо учатся, но тесты сдавать совершенно не могут. Сама проходила тест по ЕГЭ – сдала на пять, но было 4-5 неправильных ответа. Открыла учебник, по которому преподаю – а он на эти вопросы совсем другие ответы, чем ЕГЭ дает.

Разные преподаватели учат по разным учебникам. Тесты должны проводиться только на базовом, общеобразовательном уровне, где нет таких разночтений.

Что касается мнения детей… Оказалось, что репетиционный ЕГЭ значительно легче, чем настоящий ЕГЭ. Текст в задании С настолько урезан, что невозможно выделить из него проблему.

На уровне Москвы, для составления заданий ЕГЭ по обществознанию, было привлечено бесплатно в вечернее время несколько методистов, и они составили такие задания, что дети их не могли выполнить. Задания в основном на знание информации, а в настоящее время дети, как известно, перегружаются информацией, а все знать по предмету все равно не возможно, нужен компетентностный уровень – а его ЕГЭ не отслеживает.

Учителя оказываются в вилке – тренировать детей на творческих заданиях или на тесты натаскивать.

Раньше могли ученику за реферат оценку поставить. Теперь это не учитывается. Это ограничение и ущемление прав ребенка.

Возможно, на уровне технических наук ЕГЭ и возможен. Нужен ли он остальным – вопрос.

Максим Иванцов: На практике большинство учителей натаскивают на тесты. Исчезают только начавшие внедряться интерактивные методы, размышление о ценностях. Историю сейчас сократили до 2-х часов в неделю, и в эти часы учителя занимаются, в основном, сообщением фактов.

Единый госэкзамен нацелен на Вузы. Их цель – подготовить профессионалов, туда должны идти соответствующие люди. А цель школы – социализировать личность.

Мария Говорова: ЕГЭ ориентирует на вузоцентризм, интересы не собирающихся поступать в Вуз игнорируются.

Максим Иванцов: Татьяна Ивановна хорошо изложила мысли. Стандартизация ЕГЭ по ряду предметов – по определенным учебникам. И учителю приходится заниматься именно по тому учебнику, на основе которого разработан ЕГЭ. А ведь разным детям нужны разные вещи, кому-то в обществознании интересны какие-то практические правовые аспекты, кому-то вообще тренинги по толерантности лучше проводить. Нельзя для всех один стандарт вводить.

Одинаковые задания по математике даются тем, кто нацелен на технический Вуз, и тем, кто с математикой будет сталкиваться только в магазине.

Иосиф Скаковский: Когда я прихожу в магазин и вижу, как девушка к 15 рублям прибавляет 70 на калькуляторе – я начинаю беситься. Я, гуманитарий, прибавляю в таких случаях без калькулятора. Возникает вопрос – должен ли ученик школы владеть таблицей умножения?

Мне очень не нравится попытка поставить вопрос – является ли ЕГЭ несомненным благом? Не является. Несомненных благ вообще не существует. Но когда мы отвечаем, что ЕГЭ не является абсолютным благом, мы тем самым почему-то утверждаем, что он является абсолютным злом – а это не правильно.

ЕГЭ упирается в подготовку в Вуз. Я согласен с аргументами многих уважаемых людей, что это не является главной задачей школы.

Но говорить мы можем, что угодно. За последние 50 лет в стране очень многое изменилось. Но не изменилось одно – выбирая школы, родители выбирают ту, которая лучше готовит к Вузу. Судя по своим ученикам 5-7-летней давности, это до сих пор так.

Если бы ЕГЭ вводилось в советское время постановлением ЦК КПСС – это было бы логично. Теперь же – есть студент, который приходит в Вуз и говорит, что готов учиться за деньги. Это отношения студента и Вуза, государство здесь со своим ЕГЭ не при чем.

Но если платит государство – оно хочет на бюджетные места направлять тех, кто лучше подготовлен. Тогда ЕГЭ – это государственный экзамен на поступление в Вуз, к школе не относящийся. Тогда государство должно сформировать свой заказ для высшего образования, сколько ему нужно учителей, врачей и т.д.

Государство этот заказ сформировать не может и не хочет.

Проблема ЕГЭ – это проблема того, что государство влезает в отношения среднего и высшего образования. Влезать в отношения учащихся на свои деньги студентов и Вузов – глупость.

ЕГЭ вносит организационную неразбериху, преодолеть которую можно только при большем делании. ЕГЭ разрушает систему образования. 25% не сдали ЕГЭ по русскому языку. Государство решило: в аттестаты ставим тройки. А в Вузе требуют результаты ЕГЭ и не допускают к экзамену. Вопрос – что же это за бумагу выдают в виде аттестата? Государственный документ теряет смысл. ЕГЭ должен быть выведен за пределы школы.

Что касается гуманитарных вопросов. Я – преподаватель литературы. Гуманитарная сфера такова, что в ней не может быть объективного. Дело не в том, что разные преподаватели по-разному интерпретируют роман «Отцы и дети». В Газете.ру я недавно читал статью заведующего кафедрой истории РГГУ. В ней было написано – сложно ответить на вопрос, что значит знать историю. Могу сказать, как учитель литературы – сложно ответить на вопрос, что значит знать литературу. Каждый преподаватель преподает по-своему. Помню себя – студента, на вопрос – к кому лучше идти на экзамене – к профессору или к ассистенту – знаешь, что к профессору, так как слушал его лекции и знаешь, что он хочет услышать. Субъективное начало в гуманитарных науках неуничтожимо. На экзамене нужно оценивать отношение человека к делу, его желание понимать. Без этого все остальное теряет смысл.

Мария Говорова: Да, есть другая сторона медали. Ученик может заволноваться на экзамене и преподаватель это увидит. Но учитель может быть необъективен из-за личной любви к ученику.

Яна Теплицкая, которая здесь присутствует, недавно сдавала ЕГЭ. Яна, действительно можно купить ЕГЭ?

Яна Теплицкая: Не все продается в Интернете. В ночь перед ЕГЭ обнаружилось 10 совершенно различных вариантов ответов. Некоторое количество знакомых людей зря потратило деньги.

Я сдавала ЕГЭ по русскому и мне надо было только получить зачет. Пробный ЕГЭ был действительно проще настоящего. ЕГЭ состоит из трех частей, первые две – тесты, третья – эссе. Система баллов довольно запутанная, на филфаке невозможно за ЕГЭ по русскому получить четверку, потому что она начинается с 95 баллов, а за ЕГЭ нельзя получить 95 баллов. Что касается эссе – не может быть одинаковых по сложности текстов. Попадаются два типа текстов – просто описательные, где непонятно, что по ним писать – и дидактические, где часто берется текст некоего писателя и несколько изменяется, например, у текста Гранина про человека, ушедшего из института по политическим мотивам, заменили последнюю фразу. Унизительно писать сочинения про что такое хорошо и что такое плохо. Сочинения – это вообще не очень правильная форма экзамена, они необъективно оцениваются и это невозможно изменить.

А задания частей А и Б – это проверка не грамотности, а выученности правил. Правильнее было бы давать тесты на правку текстов.

Мария Говорова: Натаскивают ли учеников?

Иосиф Скаковский: Натаскивать даже на ЕГЭ невозможно. Но – проверяющие школу требуют в последнее время стремления к объективности. А объективность – это сюжет, история создания и факты из биографии писателя. Учащийся должен знать некоторое количество дат из биографии, а истолкование субъективно и его лучше сторониться.

Отказ от ЕГЭ или его дополнение чем-либо не должно вести к возврату школьных сочинений. Да, у хороших учителей в этой области получались интересные вещи. Но на сочинения – натаскивают, в последние годы даже просто говорят – вот вам 150 тем… Лучше было бы ввести, например, такое испытание – дать текст и попросить определить автора и мотивировать свою позицию. Это проверка, чего видит ученик в тексте, чему его научили.

Мария Говорова: Часто в поддержку ЕГЭ говорят, что детям из глубинки благодаря ему легче поступить…

Татьяна Ефремова: Дети из глубинки, приехавшие поступать, подготовлены обычно лучше. В малых городках дети лучше сосредотачиваются на обучении, у них меньше отвлечений, чем в мегаполисах, у них есть приоритеты. Это не такая большая проблема.

ЕГЭ устанавливает критерии оценки работы преподавателей. Сколько и каких детей они обучают, может, дети вообще не воспринимают информацию и их можно только на основании образно-чувственных впечатлений воспитывать – это не учитывается. У нас в Петербурге в 4 раза превышено по сравнению с объективно необходимым количество людей с высшим образованием, и одновременно восьмикратная нехватка продавцов, парикмахеров и т.п. Получается перекос, у нас уважаемым можно быть только с дипломом.

Человек должен найти себя, школа не должна готовить в Вуз, а раскрывать потенциал ученика, у всех потенциал разный. У человека должна быть возможность после школы пойти и в парикмахеры и ощущать себя нужным, на своем месте.

Мария Говорова: К сожалению, к нам не доехали чиновники из Комитета по образованию, которые могли бы ответить на наши вопросы. Резюмируя обсуждение – так нужен или не нужен ЕГЭ, каким он должен быть, куда развивать итоговую аттестацию?

Иосиф Скаковский: ЕГЭ возможно в области точных наук и там, где существуют отношения абитуриента и Вуза с государством. ЕГЭ должен быть вынесен из школ, это – не школьная работа. И ЕГЭ вряд ли может помочь в гуманитарных предметах, субъективность – в природе этих дисциплин.

Может ли ЕГЭ дать провинциальным учащимся шансы? По своему опыту – самые талантливые именно студенты из приехавших, они знаю, что хотят, зачем приехали.

Решить проблему образования в глубинке можно так – пусть выпускники петербургских и московских университетов едут в провинцию так, как не при советской власти (когда загоняли силой и выпускники возвращались в столицы после трех лет работы), а как во второй половине 19-го века, когда это считалось в России нормой.

Мария Говорова: ЕГЭ должен быть перенесен в Вузы или куда?

Иосиф Скаковский: Если государство обучает студентов за свой счет, оно их отбирает посредством ЕГЭ. Хитрость в том, что государство не желает реформировать высшее образование и придумывает вместо этого ловушки – когда аттестат есть, а поступить невозможно – и это является обманом, государство не должно хитрить с гражданами.

Татьяна Ефремова: Я согласна с тем, что ЕГЭ должен быть вынесен из школ и применяться в качестве альтернативной формы, а не в качестве обязательной.

Максим Иванцов: Должен быть компетентностный подход. Вуз набирает людей, потенциально способных обучению специальности. Не просто знающих предмет – знания можно и в Вузе наверстать – а именно способных к данной специальности.

В школах есть проблема, связанная с объективностью оценки. То, что более 20% получают двойки за ЕГЭ по русскому, по математике – симптом кризиса, симптом того, что система построена на лжи. Необходимо ломать эту систему, но начинать не сверху, а снизу, не с крыши – итоговой аттестации – а со стен дома!

Иосиф Скаковский: Для начала, неплохо было бы количество детей в классе с 25 до 13 сократить…