Верни себе выборы!

Заметки наблюдателя

kostromina.jpgКоманда наблюдателей из Петербурга и Москвы следила за ходом вы­боров мэра Сочи. Около сорока участников и сторонников оппозицион­ных партий и движений представляли штаб Бориса Немцова 26 апреля на избирательных участках, пытаясь фиксировать и пресекать наруше­ния закона. Попытка не пытка? Иногда начинает казаться, что этот уте­шительный вздох остается единственным уделом. Результаты выборов из­вестны…

Немцов набрал, по официальным данным, 13,5% голосов, единоросс Анатолий Пахомов — 76,5%. Кандидат от КПРФ Юрий Дзагания получил 6,75% голосов, Андрей Колесников от ЛДПР — 1,27%. Еще два самовыдви­женца — Павел Емельяненко и Владимир Трухановский — набрали по од­ному и половине процента голосов соответственно. Разгромная победа Пахомова в первом туре.

Насколько результат заслуживает доверия? Например, на моем учас­тке (средний результат): Пахомов получил 73%, Немцов — 16%; без уче­та досрочного голосования: 70% — Пахомов, 18% — Немцов. Наблюдате­ли с других участков в основном говорили, что у них похожие результа­ты. Конечный итог: Пахомов — 76%, Немцов — 13%. То есть общая тен­денция прослеживается, но если речь идет о 5-7 (и даже 10) сфальси­фицированных процентах, которые имеют только психологическое зна­чение, то можно ли объяснять страшным словом «фальсификация» при­чины поражения?

Перефразирую Булгакова. Разруха в головах, а не в ЦИКах. Первой и главной причиной я считаю отношение избирателей — не к Немцову и не к Пахомову, а к выборному процессу, к собственному избирательно­му праву.

Простой пример: на участок приходит женщина и доверительно сообща­ет, что ее коллег из санатория «Золотой колос» накануне привезли на участок на автобусе проголосовать досрочно. Вы возмущены? Она то­же. Только вы, скорее всего, возмущены нечестными выборами, а она тем, что ее не было в этот день на работе и на участок приходится идти самостоятельно. Она нисколько этого не стесняется, ей даже в голову не приходит это скрывать.

Пример второй: поступает заявка на домашнее голосование женщи­ны 1912 года рождения. На месте оказывается, что женщина слишком больна, постоянно воет и пребывает практически в бессознательном сос­тоянии. Ее дочь не видит никаких противоречий в том, чтобы проголо­совать за маму: ведь она уже несколько лет получает за нее пенсию.

Участие в выборах для людей стало ритуалом — для кого-то достаточ­но забавным (приходишь в воскресенье на участок, общаешься со зна­комыми работниками домоуправления, школы), для кого-то тягостным, но обязательным. И этот ритуал не имеет ничего общего с сознанием — даже в самом буквальном физическом смысле, что говорить о политичес­кой сознательности? Некоторые избиратели приходили на участок, бра­ли бюллетень, а затем в растерянности протягивали его наблюдателям, сидевшим около урны, спрашивая, все ли на сегодня и что еще от них требуется.

Конечно, совсем безграмотных избирателей немного. Зато очень мно­го людей, которые недовольны действующей властью, но голосуют за ставленников «Единой России». Некоторые боятся. Когда им начина­ешь объяснять, что по отпечаткам пальцев никто бюллетень сверять не будет и что реальных поводов для страха не существует (можно заста­вить голосовать, но очень сложно запретить голосовать за кого-то дру­гого или портить бюллетень), люди скептически качают головой. Расска­зывай мне тут, дескать, что ты о жизни знаешь?

Еще более частый аргумент: «Все равно от меня ничего не зависит, кому мой голос нужен, я буду голосовать, как все. А пройдет, в любом слу­чае, тот, на кого укажут». Замкнутый круг, но противоречия для изби­рателей неочевидны. Достаточно часто звучало пожелание прекратить выборы вообще и назначать мэра, как и губернатора, из Кремля.

Общение с народом очень отрезвляет. Особенно если искренне ве­рить в то, что результат выборов пишется сверху. Нет, сверху он только корректируется для красоты. Это, разумеется, уголовное преступление, но даже четырехлетнее лишение свободы виновных не изменит реаль­ные итоги выборов. Как происходят фальсификации?

Досрочное голосование. Во-первых, предложение проехать до участка не вызывает возмущения, а во-вторых, досрочное голосование бывает добровольно-принудительным, но редко открытым. На моем участке на всех досрочных конвертах стояла подпись наблюдателей Немцова (ос­тальные наблюдатели, увы, как показала практика, не были заинтересо­ваны в своей работе), поэтому оснований сомневаться в реальности та­кого «волеизъявления» значительно меньше.

Массовое голосование на дому. Такое было. Но на своем участке мне удалось на правах наблюдателя пресечь поквартирный обход. Из тех, кто голосовал, 53 человека из 56 безо всякой агитации поставили галоч­ку за Пахомова (они не скрывали этого).

Вбросы. У нас точно совпало количество опустивших бюллетень в ур­ну по факту (наблюдение не прекращалось ни на минуту) со списками и разницей между напечатанными и погашенными бюллетенями. Это да­ет основания говорить о том, что никаких махинаций на участке с ко­личеством не было. Наблюдатели, которые вбросы зафиксировали или за­подозрили, говорили о 10-20 бюллетенях. Преступление? Да. Влияет на результат? Нет. Безусловно, отслеживать любое нарушение необхо­димо, преследовать за это по закону обязательно, но если речь идет не только о принципах, но и о результате, начинать надо не оттуда. Пос­тфактум возвращающиеся в Петербург наблюдатели много дискутиро­вали, пытаясь решить, что делать. Кто-то говорил о том, чтобы работать на повышение явки, поскольку часть избирателей, готовых проголо­совать самостоятельно, на выборы не ходит, разуверившись в своей ро­ли.

Но, на мой взгляд, повышение явки никак не может быть первым ша­гом. Начало — это повышение уровня осмысленности любого политичес­кого решения, принятого избирателем. Это понижение уровня восприим­чивости к пропаганде, это развитие критического мышления. Это знание своих избирательных прав. Это понимание смысла и механизма выборно­го процесса.

Явка — шаг второй. И вот после того, как появится реальность конку­ренции, работа наблюдателей станет еще сложнее, но в ней появится решающий смысл. Хотя создать до этого времени прецедент уголовной ответственности нужно.

Просить вернуть выборы нельзя. Их нужно просто вернуть себе. Воз­можно, нужна масштабная просветительская программа. Я бы предло­жила сформулировать ее лозунг таким образом:

«Подумай. Выбери. Проголосуй».

Именно в этом порядке.

Дарья Костромина,
активист движения «Оборона»,
специально для «Полит-грамоты»,
фото — Алексей Мамонов, Ольга Захарова,
Сочи — Петербург