Э-э-э, сказали мы с Владиславом Юрьевичем

Стало известно, кто составляет списки неблагонадежных

История со «списками неблагонадежных», в которых якобы состоят оппозиционные активисты, регулярно оказывающиеся предметом пристального интереса милиции, и о которых рассказывала «Новая» (№ 57 и 65), получила наконец свое завершение.

ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области не только признало, что эти списки действительно существуют, но и указало на источник информации, исходя из которого они составляются.

Источник оказался ожидаемым — небезызвестный «Центр по противодействию экстремизму», он же Центр «Э».


Центр политического сыска

На днях Ольга Покровская, известный юрист и член бюро питерского «Яблока», получила ответ из ГУВД на свою жалобу на действия участкового, который интересовался ее общественной деятельностью и опрашивал соседей, заявляя, что Покровская состоит у него на некоем «учете».

Ранее прокуратура Московского района (как рассказывала «Новая»), куда обращалась Покровская, сообщила ей, что она действительно состоит на учете в милиции «в качестве лица, входящего в неформальные молодежные объединения экстремистского толка», но при проверке законности и обоснованности этого «учета» прокуратурой выявлены нарушения и внесено представление в адрес начальника Московского РУВД. Однако в ответе ГУВД нет ни слова о представлениях и устранении нарушений — напротив, милиция считает, что все делает правильно.

И. о. начальника управления деятельности участковых уполномоченных милиции и подразделений по делам несовершеннолетних В. Г. Третьяк сообщил Покровской, что «в ходе проверки в действиях участкового уполномоченного Бирюкова А. Б. нарушений действующего законодательства не выявлено». Поскольку Покровская «была поставлена на профилактический учет как лицо, состоящее в неформальном молодежном объединении экстремистского толка, в соответствии с информацией, поступившей из Центра по противодействию экстремизму ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области».

Раз так, сообщает Третьяк, «все действия участкового уполномоченного милиции по работе с Вами, как состоящей на профилактическом учете, соответствуют нормативным правовым актам, регламентирующим данное направление деятельности участковых уполномоченных милиции».

Итак, списки «профилактического учета» существуют и включают в них по представлению Центра «Э». Структуры, ликвидировать которую давно требуют оппозиция и правозащитники, полагая, что она занимается вовсе не продекларированным противодействием экстремизму, а антиконституционным политическим сыском, приравнивая оппозиционную деятельность к «экстремистской», подлежащей «профилактированию», то есть предупреждению и пресечению. При этом об уровне квалификации данного центра говорит уже то, что именно он, как выясняется, и снабдил милицию информацией о принадлежности Ольги Покровской, имеющей взрослую дочь, к «молодым экстремистам». Однако, судя по всему, ни малейшей ответственности за объявление законопослушных граждан «экстремистами» и постановку их в этом качестве на «профилактический учет» сотрудники Центра «Э» не несут. Хотя здесь, как представляется, налицо весомый повод для обращения в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации: кому понравится, что его официально числят «экстремистом» и ставят под негласный надзор полиции? Простите, пока еще милиции…

Заметим: на вопросы о том, кто конкретно и по каким критериям относит граждан к членам «экстремистских организаций», ГУВД неизменно отказывается отвечать: ни на один запрос такого рода — ни от граждан, ни от политических партий, ни от «Новой газеты» — ответа не последовало. Между тем законодательство предусматривает объявление общественных объединений «экстремистскими» исключительно решением суда — информация об этом должна быть открытой, публичной и размещенной на сайте Минюста. При этом никаких «центров «Э», поставляющих информацию о неких «неформальных экстремистских объединениях», закон не предусматривает — и, соответственно, все эти «профилактические списки» никакого юридического значения иметь не могут в принципе. Что, впрочем, не мешает милиции эти списки составлять и в соответствии с ними обходить или обзванивать политических и гражданских активистов, незаконно требуя от них отчета о своей общественной деятельности.

Неоправданный либерализм

И еще о деятельности милиции, которая куда больше напоминает политическую полицию.

В декабре 2008 года «Новая» рассказывала, как перед запланированным на 14 декабря Маршем несогласных председатель Санкт-Петербургского городского суда Валентина Епифанова направила письмо председателям районных судов.

«В связи с возможным проведением в период с 12 по 14 декабря 2008 года рядом общественно-политических организаций радикальной направленности не согласованных с правительством С.-Петербурга публичных мероприятий» г-жа Епифанова просила организовать «круглосуточное дежурство мировых судей в указанный период». Боевое дежурство мировых судей было нужно для того, чтобы судить задержанных участников марша, что называется, с колес (что потом и произошло) и тут же вынести постановление о штрафе или административном аресте.

Почему председатель Городского суда проявила такую инициативу — осталось неизвестным. Но лишь до сегодняшнего дня, когда в распоряжении «Новой» оказалось письмо, которое 10 декабря 2008 года направил Валентине Епифановой начальник ГУВД Владислав Юрьевич Пиотровский, сетуя на «проблемные вопросы», которые возникают при «практическом применении административного законодательства в сфере привлечения к ответственности лиц, допускающих нарушения законодательства о собраниях, митингах, шествиях и пикетировании».

Начальник ГУВД жалуется на то, что, несмотря на «профилактическую работу» с организаторами и привлечение милиции из других регионов, «число несанкционированных публичных мероприятий не уменьшается» (при этом юрист Пиотровский забывает, что понятия «несанкционированных публичных мероприятий», как и «санкционированных», закон не содержит. — Б. В.). На то, что «прослеживается тенденция к передислокации негативно настроенных политических лидеров из Москвы и иных регионов в Санкт-Петербург с целью консолидации сил оппозиционного движения». А главное — на «неоправданно либеральный подход судебных органов к организаторам и участникам различного рода несанкционированных мероприятий при рассмотрении административных материалов и уголовных дел».

Не припомнить, чтобы до генерал-лейтенанта Пиотровского кто-то осмеливался оскорблять питерские суды предположением об их излишнем либерализме к оппозиции. Из чего же он делает этот вывод?

По его мнению, «судами не в полном объеме используются санкции, предусмотренные действующим законодательством» и имеет место «практика удовлетворения различного рода ходатайств, влекущих затягивание дел и, как следствие, позволяющих виновным избежать ответственности».

Задержанные оппозиционеры, оказывается, «активно используют положения законодательства» и, пользуясь положениями статьи 29.5 КоАП, «практически в каждом случае заявляют ходатайство о рассмотрении дела по месту жительства (передаче на рассмотрение в суд иного района), несмотря на проживание в пределах города». А судами эти ходатайства, мол, удовлетворяются «формально», «без учета конкретных обстоятельств» и «без учета того, что распределение судебных органов по административным районам не устанавливает препятствий лицам для участия в суде по месту совершения административного нарушения». После чего, сокрушается Пиотровский, оппозиционеры, как правило, не являются в суд по месту жительства, а судебные повестки «возвращаются в суд в связи с невозможностью вручения адресату»…

Право без исключений

«Такой подход судебных органов создает прецедент рецидива данной категории правонарушений, — сетует генерал. — Одни и те же лица, не подвергаясь наказаниям, с увеличивающейся активностью, продолжают нарушать общественный порядок, вовлекая в организацию беспорядков новых участников и демонстрируя личным опытом безнаказанность». При этом «активные действия сотрудников органов внутренних дел не имеют логического продолжения в органах судебной власти» и «работа ГУВД по стабилизации политической ситуации в регионе не дает ожидаемого результата».

«Учитывая имеющуюся информацию о возможных нарушениях законодательства 12, 13 и 14 декабря при проведении Марша несогласных, Пиотровский просит «рассмотреть вопрос о возможности информирования судебных органов об имеющихся трудностях» и «необходимости выработки единой позиции». В частности — по такому вопросу, как «передача дел об административных правонарушениях для рассмотрения по месту жительства лишь в исключительных случаях»…

Как уже сказано, генерал-лейтенант Владислав Пиотровский имеет юридическое образование, а занимаемая им в ГУВД должность предполагает знакомство с законодательством. Но в таком случае ему следовало бы знать, что закон дает лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, право на «альтернативную подсудность». А поскольку по статье 47 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, то суд ОБЯЗАН удовлетворить заявленное ходатайство о переносе рассмотрения административного дела по месту жительства. И на этот счет существуют обязательные для выполнения нижестоящими судами решения Верховного суда РФ.

Понятно, что начальник ГУВД недоволен этой ситуацией. Но ее изменение — вопрос законодательства, а не договоренностей о «единой позиции» с председателем Городского суда (как там с «независимостью суда», о необходимости которой не устает заявлять президент Дмитрий Медведев?).

Наверное, будь на то воля генерала Пиотровского — задержанных оппозиционеров судили бы молниеносно, без раздражающего его «затягивания» и без мешающих «оперативному правосудию» юридических формальностей. А еще лучше, наверное, и без адвокатов. И без оглядки на законы, соблюдение которых является досадной помехой для милиции в ее стремлении «стабилизировать ситуацию в регионе»…

Борис ВИШНЕВСКИЙ ,
Новая Газета